Сомнение

 

         Ми­лый мой маль­чик. — Не­зна­ко­мое ли­цо на­кло­ни­лось ко мне. Нет, не раз­гля­деть, тем­но­та вы­ле­пи­ла по­движ­ную рас­плыв­ча­тую фи­гу­ру из об­ман­чи­вых от­тен­ков чёр­но­го. Го­лос мо­ло­дой, но глу­бо­кий. — По­че­му со­мне­ния одо­ле­ли те­бя? Что стряс­лось та­ко­го с тво­ей го­ло­вой, что мыс­ли в ней на­бух­ли и ста­ли рых­лы­ми, слов­но по­ра­жён­ные тяж­кой бо­лезнью? Мозг мой ис­пор­чен чер­вя­ми страс­тей, вгрыз­ши­ми­ся в не­ког­да чи­с­тый дет­ский ум. Они и сей­час по­гру­жа­ют­ся в ла­ко­мое те­ло, спус­ка­ясь сни­зу, под­ни­мая сверху. Они дви­жут­ся к, по­ка ещё тёп­ло­му, серд­цу. Оно ещё жи­во, и от­то­го не­вы­но­си­мо бо­лит. Нет сил тер­петь боль­ше. Это не так. Раз ты ещё тер­пишь, зна­чит, си­лы в те­бе ещё есть. По­ку­да хоть кап­ля те­бя ещё жи­ва — спа­се­ние ещё есть. Ведь то что по­ра­жа­ют чер­ви со­мне­ний не по­на­до­бит­ся те­бе в бу­ду­щем. Но они от­рав­ля­ют ме­ня, — воз­ра­зил я, раз­мыш­ляя о том где же я. — Во мне нет боль­ше по­ни­ма­ния про­ис­хо­дя­ще­го. Я во всём со­мне­ва­юсь. Я смот­рю в зер­ка­ло, и ви­жу там лишь от­ра­же­ния. Я не ве­рю то­му, что го­во­рит те­ле­ви­зор, сло­ва родст­вен­ни­ков ста­ли на­ив­ны­ми, а друзья не­даль­но­вид­ны­ми. 
         На­ко­нец, я со­об­ра­зил, что ле­жу на спи­не, и встал. Ря­дом си­дел кто-то. Но по­во­ра­чи­вать го­ло­ву в её сто­ро­ну я не стал. Тем­но­та и свет об­ман­чи­вы, а внеш­ность тем бо­лее. А вот го­лос. Го­лос то­же об­ма­ны­ва­ет. Ноч­ные гос­ти не спе­шат от­кры­вать ли­ца, ина­че они хо­ди­ли бы днём.
         Пер­вое ощу­ще­ния, ког­да я что-то ви­жу — это скеп­сис. По­след­нее, что я ощу­щаю — раз­дра­же­ние. Я го­тов при­нять, толь­ко преж­де по­спо­рив. Я уве­рил­ся в се­бя, но став­лю под со­мне­ние всё в се­бе, кро­ме все­го в це­лом. Я со­мне­ва­юсь в ми­ре, а он без со­мне­ний уже вце­пил­ся в ме­ня. Он так глу­бо­ко про­ник, что его су­щест­во­ва­ние, те­перь для ме­ня не­из­беж­но. Я всё ана­ли­зи­рую ло­ги­чес­ким ин­ст­ру­мен­том, и, об­ра­до­ван­ный его лож­ны­ми ре­зуль­та­та­ми, впа­даю в буй­ную уве­рен­ность в оче­вид­нос­ти все­го про­ис­хо­дя­ще­го. Я бо­лен зна­ни­ем, на­коп­лен­ным в уго­ду собст­вен­но­му пре­вос­ходст­ву. Я бо­лен сво­ей внеш­ность и сво­им те­лом. Моя ду­ша усну­ла. Моё серд­це упо­ко­е­но под во­ро­хом оче­вид­нос­ти. Же­лез­ные колья уве­рен­нос­ти приг­воз­ди­ли ме­ня, и клочья, и кап­ли ле­тят из ме­ня по вет­ру. Я уга­саю. Уга­саю с каж­дым днём. Ме­ня ста­но­вит­ся всё мень­ше, и всё боль­ше ос­та­ёт­ся от ме­ня. Я так уве­рен в про­ис­хо­дя­щем, что по­ни­маю, что мне не вы­рвать­ся. И нет до­ка­за­тельств то­го, что вы­ры­вать­ся во­об­ще есть смысл.
         Не сто­ит так бес­по­ко­ить­ся. — го­во­рит уве­рен­ны и успо­ка­ива­ю­щий го­лос. — Ку­да ты со­брал­ся вы­ры­вать­ся, до­ро­гой мой? Ка­кие до­ка­за­тельст­ва те­бе нуж­ны? Ве­ра не мо­жет быть под­креп­ле­на до­ка­за­тельст­ва­ми. Ве­ра мо­жет жить толь­ко в том серд­це, что призрело до­ка­за­тельства то­го, во что оно ве­рит. Со­гла­сись, будь у те­бя до­ка­за­тельст­ва, бы­ло бы ли это ве­рой? Ты бо­лен, это так, но бо­лен весь мир. Боль­на я, и бо­лезнью вы­щер­бле­но то, что даль­ше ми­ра, ку­да ты, как мне ка­жет­ся, так стре­мишь­ся. Так мож­но ли тог­да на­зы­вать это те­перь бо­лезнью, ког­да это нор­ма? Мир бес­ко­неч­но раз­ру­ша­ет­ся, и ты не тот, кто его смо­жет удер­жать. Он раз­ру­шал­ся до те­бя, ру­шит­ся в те­бе, про­дол­жит ру­шить­ся, ког­да те­бе до не­го не ста­нет де­ла.
         Но мне не­вы­но­си­мо боль­но не толь­ко за се­бя. Я не мо­гу вы­нес­ти тя­жес­ти стра­да­ний окру­жа­ю­ще­го ми­ра. Но го­раз­до тя­же­лее стра­да­ний — это осо­зна­ние то­го, что в этих стра­да­ни­ях не­ко­го по­ви­нить! Ты не док­тор, и не па­на­цея. Те­бе ни­че­го не из­ме­нить.
         Кто ты? По­че­му успо­ка­ива­ешь ме­ня? Хо­чешь за­пу­тать? Да, ина­че всё бы­ло бы слиш­ком прос­то. Но, по­верь, ни­кто не об­ма­нет те­бя силь­нее, чем ты сам. Не зна­чит ли это, что и боль­ше все­го прав­ды, та­ит­ся в те­бе од­ном? Ты мо­жешь бес­ко­неч­но ре­шать го­ло­во­лом­ки в ло­вуш­ке со­мне­ний, в ла­би­рин­те ра­зу­ма. А мо­жешь уве­ро­вать. И без стра­ха и со­мне­ний но­сит­ся за сво­им хвос­том по кру­гу. Бес­ко­неч­но. От­ве­та нет. И не бу­дет. У ме­ня его то­же нет, не тщись на­деж­дой.
         Но… по­че­му так? Смысл за­да­чи не в том, чтоб по­лу­чить от­вет (он уже есть в кон­це за­дач­ни­ка), смысл за­да­чи в на­хож­де­нии её ре­ше­ния.
И ка­кой же этот от­вет? А ка­кую за­да­чу ты со­брал­ся ре­шить?