Когда с неба потоком рухнет в землю, а земля в ответ брызнет радугами, которые разрежут небо призмами ярких цветов. Когда я забуду слова, и вспомню песни. 
Забравшись на подоконник с котом и примусом в обнимку, начну кричать на облака. Прохожие, вальсируя, подбросят, в салюте для меня, поклажу в воздух и электронные приборчики. И будут дико хохотать каштаны под моим окном, швыряя незрелые плоды свои в случайных птиц.
Скорее! — крикнет на ухо коту моему крокодил, и выдернув из заплечных сумм три пары крыл, укажет на утреннюю звезду. А та с хитрой улыбкой раскатает пергаменты страшных письмён. В тех письменах неясной вязью огненный буквы пляшут, друг в друга перетекая.
И сделав шаг, вдруг, станет ясно. Что-то, что-то, что рядом всегда. И просторы бескрайних девственных лесов окажутся видны с обрыва. Где над кронами деревьев, из самой гущи молодой ярко-зелёной листвы, торчат исполинские конструкции из ржавых балок, перетекающих в друг друга, переходов, стыков и ферм. А в отдалении ещё и ещё конструкции уходят в глубину высокого неба. И вершин этих титанических железных башен из, кажущихся тонкими, металлических балок, в дымке утреннего неба разглядеть нельзя. Они тянуться к друг к другу тонкими черными проводами, на которых сидят тысячи птиц.
Силы крыльев хватает. Чтоб парить над волшебным девственным лесом, где в свете утренней звезды, под кронами блуждают огоньки. И радуги ухватят за ноги и руки. Обнимут крылья разными цветами.
Подтянут ближе к стаям воронов рассевшихся по проводам.
А вороны гордые. Но места на проводе гостю уступят. И долго будут слушать звонкий смех, когда ветер словно качели, будет раскачивать тяжелые провода. И в вышине катаясь над кронами деревьев, со свистом в ушах. Хохотать. Хохотать. Хохотать. Главное, чтоб воздух, выдохнутый, долго в груди не томился.
Визжат, скача по перекладинам стальных башен обезьяны, отрывая тонкие приспособления и швыряя их на землю. Какие-то ржавые цилиндры и кронштейны градом супятся на листья растущих у подножия деревец. Грозно каркнув, седой ворон недовольно поглядит на обезьян.
А спрыгнув с провода, можно на податливом воздухе скатится к деревьям, пробиться сквозь листву и кроны, и приземлится в лесу. И внезапным появлением спугнуть спустившихся к водопою лесных нимф обнажённых. Ох. Хороши. Мелькнули в полумраке сени лесной, бархатной кожей стройных тонких тел, и ароматом волос лиственных…
Так. Что у нас тут?
Под ногами листья гоняются за камнями. А те в свою очередь пытаются скрыться от проворных насекомых. Пёстрые птицы в норах своих швыряют друг в друга Розовыми, Лиловыми и Фиолетовыми яйцами. Яйца разбиваясь о могучие стволы дерев взрываются салютами из брызг и искр.
На небольших полянках в бешеном танце вальсируют пряничные домики в нежных объятиях порывов. И ведьмы ровным строем с визгом летают из одного дымохода в другой. Им мы сегодня ненужны и неинтересны… Не погадают и не околдуют.
В глубине леса избушка на курьих ножках украшенная маками и жёлтыми цветами забвения… Все знают, что надо делать . Хотя стоит ли? Сегодня без меня. До и без старухи Ягойой. Она вон на крыше избушки у трубы. Собрала разбросанное по дому тело своё, чтоб встретить рассвет и поболтать с утренней звездою. Думаете им нечего сказать друг другу? Но можно попросить у неё защиты от лесных зверей, и если она услышит нас, то может и скажет лесу нас пропустить. Рядом с избушкой озеро и ступени спускаются вглубь мутной воды.
Разуться нужно. Утренняя трава очень свежа и бодрит прохладой и росой. Собери е волосами на голове, пусть мысль освежиться, и хватит бродить в тиши лесной. Сегодня мы не для этого тут.
Забравшись на подоконник с котом и примусом в обнимку, начну кричать на облака. Прохожие, вальсируя, подбросят, в салюте для меня, поклажу в воздух и электронные приборчики. И будут дико хохотать каштаны под моим окном, швыряя незрелые плоды свои в случайных птиц. Скорее! — крикнет на ухо коту моему крокодил, и выдернув из заплечных сумм три пары крыл, укажет на утреннюю звезду. А та с хитрой улыбкой раскатает пергаменты страшных письмён. В тех письменах неясной вязью огненный буквы пляшут, друг в друга перетекая.
И сделав шаг, вдруг, станет ясно. Что-то, что-то, что рядом всегда. И просторы бескрайних девственных лесов окажутся видны с обрыва. Где над кронами деревьев, из самой гущи молодой ярко-зелёной листвы, торчат исполинские конструкции из ржавых балок, перетекающих в друг друга, переходов, стыков и ферм. А в отдалении ещё и ещё конструкции уходят в глубину высокого неба. И вершин этих титанических железных башен из, кажущихся тонкими, металлических балок, в дымке утреннего неба разглядеть нельзя. Они тянуться к друг к другу тонкими черными проводами, на которых сидят тысячи птиц.
Силы крыльев хватает. Чтоб парить над волшебным девственным лесом, где в свете утренней звезды, под кронами блуждают огоньки. И радуги ухватят за ноги и руки. Обнимут крылья разными цветами.
Подтянут ближе к стаям воронов рассевшихся по проводам.
А вороны гордые. Но места на проводе гостю уступят. И долго будут слушать звонкий смех, когда ветер словно качели, будет раскачивать тяжелые провода. И в вышине катаясь над кронами деревьев, со свистом в ушах. Хохотать. Хохотать. Хохотать. Главное, чтоб воздух, выдохнутый, долго в груди не томился.
Визжат, скача по перекладинам стальных башен обезьяны, отрывая тонкие приспособления и швыряя их на землю. Какие-то ржавые цилиндры и кронштейны градом супятся на листья растущих у подножия деревец. Грозно каркнув, седой ворон недовольно поглядит на обезьян.
А спрыгнув с провода, можно на податливом воздухе скатится к деревьям, пробиться сквозь листву и кроны, и приземлится в лесу. И внезапным появлением спугнуть спустившихся к водопою лесных нимф обнажённых. Ох. Хороши. Мелькнули в полумраке сени лесной, бархатной кожей стройных тонких тел, и ароматом волос лиственных…
Так. Что у нас тут?
Под ногами листья гоняются за камнями. А те в свою очередь пытаются скрыться от проворных насекомых. Пёстрые птицы в норах своих швыряют друг в друга Розовыми, Лиловыми и Фиолетовыми яйцами. Яйца разбиваясь о могучие стволы дерев взрываются салютами из брызг и искр.
На небольших полянках в бешеном танце вальсируют пряничные домики в нежных объятиях порывов. И ведьмы ровным строем с визгом летают из одного дымохода в другой. Им мы сегодня ненужны и неинтересны… Не погадают и не околдуют.
В глубине леса избушка на курьих ножках украшенная маками и жёлтыми цветами забвения… Все знают, что надо делать . Хотя стоит ли? Сегодня без меня. До и без старухи Ягойой. Она вон на крыше избушки у трубы. Собрала разбросанное по дому тело своё, чтоб встретить рассвет и поболтать с утренней звездою. Думаете им нечего сказать друг другу? Но можно попросить у неё защиты от лесных зверей, и если она услышит нас, то может и скажет лесу нас пропустить. Рядом с избушкой озеро и ступени спускаются вглубь мутной воды.
Разуться нужно. Утренняя трава очень свежа и бодрит прохладой и росой. Собери е волосами на голове, пусть мысль освежиться, и хватит бродить в тиши лесной. Сегодня мы не для этого тут.
0 коммент.:
Отправить комментарий