Дворики

Прежде, чем углубляться в густые заросли лесов и непроходимость гор… нужно обратить внимание на то, что творится у нас под самым носом. Но это нелегко. Я пришёл к этой мысли и, с трудом вырвавшись из несущей меня по обычной дороге суеты, остановился. Рядом по тротуару сновали идущие по делам люди, а недалеко от себя я увидел чащобу из многоэтажных домов. Сплошная стена из окон, низкого кустарника внизу и редкими чахлыми деревцами . Что же там в глубине этих сырых тенистых двориков, по которым я никогда не ходил?

Главное не мудрствовать слишком долго, а ступить на дорогу. Пусть истоптанная мириады раз дорога сообщит твоим ногам, как а главное куда лучше идти. И я иду. Дорога несёт меня через дворы. От дома к дому в бесконечном лесу из зданий. Через заросшие низкими деревьями дворы, с пёстро выкрашенными металлическими конструкциями чудовищных форм. Ещё яркая краска на них уже изошла трещинами. А дороги состоят из странного сплава засохшей пыли, грязи и мусора. Дорога несёт, услужливо срезая в самых неожиданных местах. Пробивается сквозь ограждения и заборы. Петляя в низких кирпичных постройках.

Я достаточно удалившись от проезжих частей, и с трудом ориентировался где я нахожусь. Дорожка под ногами ветвится и петляет, услужливо приоткрывая маячащие вдали проходы. Подныривает под обмотанные каким-то хламом толстые трубы. Обрывки обмотки свисают, как растения, над дорогой. Я скольжу верхом на дорожке, которая была проложена бессознательностью людей. Они взращивали её. Наделили интеллектом, когда тысячи раз за долгие годы бездумно шли по ней, полагаясь на привычку и правильность дороги. Дорога ожила и существует рядом с обителью людей, и может помочь мне в моих странствиях. Может рассказать мне много интересного. Я прошу у дороги показать мне, как идти.

И дорога несёт меня. Она знает, как идти правильно. Она знает. Куда идти правильно. Где ступать и свернуть. Для этого её коллективно и неосознанно создали люди, и она им служит. До поры. Я иду ведомый дорогой, и невидимый для людей, мирно гуляющих в своих дворах. Отрешенно толкающие пёстрые коляски с младенцами девушки и парни, греющиеся в косых лучах солнца старики. Подростки в самых причудливых нарядах выходят на минутки в свои дворы. И я вижу их необычное удобное и уютное убранство… Только кошки меня замечают. Шарахаются в сторону, или удивлённо смотрят, в недоумении водя в стороны ушами.

Дорога скользит через пустые школьные дворы, и заброшенные садики, где в тени деревьев на лавках сидят группы молодых людей, останавливающих разговоры при моём появлении. А путь дальше ловко проникая через дыры в оградах. Выводит к обширному двору, заключённому со всех сторон стенами из окон. Дорожка бежит рядом с холмом, поросшим высокой травой, из-за которой нельзя рассмотреть, что же это за холм такой. Огибая его, дорога снова ныряет под сень низких деревьев, в чащобу густого кустарника. Солнце пробивается сквозь мелкую листву, и слегка сырая дорога под ногами вся покрыта пятнышками света. В душном воздухе полно жужжащих и хаотично снующих мух.

Дорога ныряет снова в дыру в покосившейся ограде и выводит в густозаросший дворик. В центре стоит сарайчик с ярким пятном кондиционера на боку. У порога сидит привратник. Ворон. В толстом обветшалом балахоне, ткань которого от времени кажется промасленной. Он с лёгким скрипом встаёт, когда я подхожу ближе, через дыры в его одежде вижу, что скрипит его металлический, слегка поржавевший, скелет. Из-под низко надвинутого капюшона выглядывает только крупный вороний клюв с белесыми разводами. Ворон, слегка скрипнув, делает приглашающий жест.

Попрощавшись с дорогой, я вхожу следом за вороном. В тесном помещении сарайчика было темно, только у дальней стены тлели угли в камине. На полу ощущалось движение. Змеи. Множество змей устилало весь пол, они двигались, касаясь друг друга телами. Они обвивались вокруг моих ног. Сплетались. Поднимаясь выше по моему телу, и синхронно с оплетающими меня змеями, сильнее разгорался огонь в камине. Когда я полностью скрылся под чешуйчатыми телами, которые приятно холодили кожу и пахли сухой листвой, Ворон шагнул в камин, пройдя сквозь огонь. Следом и я, защищённый одеждой из змей, шагнул через завесу очага, и оказался с другой стороны.

Змеи исчезли, а вокруг стояла туманная мгла, в неясном освещении которой терялись очертания чего-то массивного. Стоял запах ржавчины. Из-за моей спины вышел Ворон, и я пошагал вместе с ним, по одному ему ведомому пути. Массивные тела в тумане стали шевелится, с металлическим скрипом и скрежетом. Тут и там проступали металлические фермы причудливой формы, двигаясь плавно и необратимо, а затем вновь терялись в неясности тумана. Мы шагали по кучам мелкого мусора. Металлические трубки и деревянные планки с торчащими ржавыми гвоздями валялись повсюду.

Шли мы недолго, и в конце пути вышли к огромному обрыву. Внизу открывалась обширная равнина с рекой, отблёскивающая в красном свете заходящего солнца. Закат окрасил всё в багрянец, и подсветил облака скользили над нами розовым. Присмотревшись лучше, я увидел, что с обрыва видно старый разрушенный город. Не светилось ни единого окна, и в обманчивом свете заката его можно было принять за природный ландшафт.

Ворон обратился птицей, и я вскочил ему на спину. Раскинув в стороны крылья мой проводник прыгнул с обрыва. Мы парили над мёртвым разрушенным временем городом. Щербатые глазницы пустых окон скорбно глядели в лицо закату. Пахло сыростью и плесенью. Сев на плоскую крышу высотного здания, я соскочив с птицы, и подошёл по крошащемуся бетону к краю.

Я ошибался. Город не был мёртв. По улицам, заваленным отвалившимся от зданий кускам бетона и перекрытий, ползали какие-то существа. В темноте нельзя было разглядеть, а спускаться уточнять совсем не хотелось.

Мы полетели дальше, к краю города, где опускавшееся солнце освещало западные склоны холмов. С вершины гребня открывался вид на огромное поле из металлических мельниц. Словно исполинские вентиляторы с изъеденными ржой лопастями, которые медленно вращались. Словно лепестки ржавых железных цветов. Огромное поле железных цветов.

Дальше мы пошли пешком, и когда перешли поле, солнце уже село.

За полем в темноте начинался лес. Отступили запахи синтетического тлена города, и из зарослей доносился аромат ночных цветов. Под деревьями было довольно светло. Белесым светом светились венчики цветов, растущих на обвивших стволы растениях. В лес углубляться не стали. Ворон показал мне неприметную тропинку, и велел по ней идти, а сам развернулся и ушёл обратно, в сторону города...